3 ВВЕДЕНИЕ
Актуальность диссертационного исследования.
Глубинные противоречия между трудом и капиталом, лежавшие в основе социальных потрясений XX века, остаются одной из наиболее острых проблем современного мира.
Индустриальный конфликт в своей открытой или скрытой форме оказывает серьезное влияние на политические процессы в различных странах мира. Особую опасность для стабильности существующих политических систем, устойчивого динамичного развития общества в целом, он представляет в тех странах, которые пока не создали достаточно эффективных систем индустриальных отношений, в рамках которых могло бы происходить согласование интересов их ведущих акторов - работодателей, работников и государства. К сожалению, к таким странам можно отнести и современную Россию. В этих условиях анализ систем индустриальных отношений, сформировавшихся в условиях развитых демократий и достаточно успешно решающих задачу гармонизации социальных отношений в обществе, выявление базовых принципов их построения и функционирования приобретает особую значимость.
Степень разработанности темы
На протяжении всего периода существования СССР вопросам отношений между трудом и капиталом в индустриально развитых странах уделялось большое внимание. Появлялось множество работ, содержавших богатый фактический материал. В то же время эти исследования, построенные на марксистско-ленинской методологии, были призваны доказать антагонистический характер классовых противоречий при капитализме, которые могут быть решены только социалистической революцией.
После смены политического режима в России эта тема несколько отошла на второй план и стала, главным образом, рассматриваться через призму социального партнерства, возможности его применения в нашей стране. В этом плане наибольший интерес, на наш взгляд, представляют работы Семененко И.С., Михеева В.А., Соловьева А.В. Большинство же статей, опубликованных в таких
4
журналах, как «Мировая экономика и международные отношения», «Профсоюзы», «Профсоюзы и жизнь», «Профсоюзы и экономика», «Вестник профсоюзов», «Человек и труд», «Труд и социальные отношения» посвящено отдельным странам и проводится под экономическим или социологическим углом зрения.
Экономико-социологический подход доминирует и в крайне интересных работах Иноземцова В.Л., посвященных постиндустриальному обществу.
В рамках политической науки в работах российских исследователей, как правило, рассматривались лишь отдельные компоненты системы индустриальных отношений или проблемы влияния на нее внешних по отношению к ней факторов. Так, в работах Милецкого В.П. и Торлопова В.А. раскрывается вопрос о месте и роли систем индустриальных отношений в общем контексте современного социального государства. Проблемы профсоюзного движения в развитых демократиях нашли свое отражение в работах Грибанова В.В., Мо-жаева В.А., Песчанского B.C., Зленко В.А., Молодяковой Э.В., и ряда других авторов.
Значительный интерес в плане раскрытия особенностей образования и функционирования ассоциаций работодателей представляют работы Перегудо-ва СП., Лапиной Н.Ю, Семененко И.С.
На основе анализа работ западных авторов в статье Павловой Т.В. дается краткое описание наиболее характерных черт двух типов систем индустриальных отношений - либеральной и консервативной.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что до настоящего времени целостного политологического анализа характера и современного состояния индустриальных отношений в развитых демократиях в российской политической науке проведено не было.
Представляется вполне естественным, что основная работа по исследованию концептуальных подходов и базовых принципов функционирования систем индустриальных отношений в развитых демократиях проводится специалистами из этих стран. Наибольший интерес в этом плане представляют труды Р.Альена и Т.Кивенли, Р.Адамса, Р.Эдвардса, Дж.Бэмбера и Р.Лэнсбери,
5
Р.Хаймена и В.Штрека, Дж. Барбаша, А.Мартина и Дж.Росса, А.Фернера и Р.Хаймена, Р.Бина, Дж.Келли и других. Написанные ими работы чаще всего носят междисциплинарный характер, базируются на оригинальных методологических подходах и богатом фактическом материале. В то же время необходимо отметить, что на выводы, содержащиеся в них, при всем стремлении быть максимально объективными, определенное влияние оказывает как общая идеологическая позиция их авторов, так и их национальная принадлежность. Кроме того, эти работы, даже опубликованные после 2000 года, как правило, содержат анализ состояния индустриальных отношений самое позднее на конец 90-х годов. Изменения же и тенденции начала XXI века пока еще на научном уровне осмыслены не были.
Цель диссертационного исследования: раскрыть политический механизм функционирования системы индустриальных отношений в условиях развитого демократического общества.
Соответственно в ходе диссертационного исследования должны быть решены следующие задачи:
• дана общая характеристика современного уровня научного осмысления отношений между трудом и капиталом;
• выявлена сущность и формы проявления индустриального конфликта;
• раскрыта роль неокорпоративизма в предотвращении перерастания латентного индустриального конфликта в открытую форму;
• определена политическая специфика становления и развития «европейской модели» индустриальных отношений;
• дан сравнительный анализ систем индустриальных отношений трех мировых экономических центров - Европейского Союза, Японии и США.
Объект исследования: ведущие акторы, действующие в индустриальной сфере и представляющие интересы труда, капитала и государства.
6
Предметом исследования является система взаимоотношений между организациями работодателей, наемных работников и органами государственной власти в процессе согласования их интересов.
Методологической основой исследования является системный, структурно-функциональный и сравнительный анализ, а также исторический и диалектический подходы. Индустриальные отношения рассматриваются как открытая система во всей сложности и противоречивости ее взаимоотношений с внешней средой. Ведущим методом исследования выступает сравнительный институциональный анализ индустриальных отношений в различных странах, дающий возможность прояснить характер взаимовлияния между социально-экономической структурой и политической организацией, с одной стороны, и относительной силой ведущих акторов в индустриальной сфере, с другой.
Научная новизна исследования заключается, прежде всего, в том, что оно представляет собой политологический анализ систем индустриальных отношений в развитых демократиях с точки зрения степени реализации в них базовых концептуальных подходов. В работе, в частности:
• выявлена закономерность взаимосвязи между политикой государства и соотношением сил между трудом и капиталом;
• предложены комплексные критерии, позволяющие оценить эффективность системы индустриальных отношений в данной конкретно-исторической ситуации;
• в результате сравнительного анализа систем индустриальных отношений в странах ЕС, Японии и США выявлены их общие и особенные характеристики, позволяющие проследить их взаимосвязь с особенностями социально-политического и экономического развития общества;
• проанализирован характер угроз и потенциальных возможностей для дальнейшего совершенствования систем индустриальных отношений, их идеологии и практики, вызванных глобальными изме-
7
нениями в существовании человеческой цивилизации на рубеже веков. Положения, выносимые на защиту:
1. Политологический подход к изучению индустриальных отношений должен строиться на анализе взаимосвязи интересов и власти, конфликта и кооперации, сосуществующих в системе, где главными действующими лицами выступают капитал (и представляющего его интересы менеджмента фирм), труд (наемные работники) и государство.
2. Система индустриальных отношений в условиях развитой демократии играет одну из ключевых ролей в обеспечении социально-политической стабильности общественной жизни, так как призвана предотвращать угрозу перерастания латентного индустриального конфликта в открытый. Она выступает в роли одного из базовых оснований современного общества либеральной демократии, особенно его западноевропейской модели с широким демократическим политическим участием, коллективными переговорами между крупными социальными силами, защитой от рисков и приверженностью идеи социального государства. Она основана на расширении понятия гражданства на социально-экономическую сферу.
3.Приверженность идеям либеральной демократии и рыночной экономики, присущая всем развитым демократиям не означает однотипности существующих в них систем индустриальных отношений. Если для США характерна ориентация на плюралистический подход, базирующийся на приверженности ограниченному государственному влиянию в рамках мозаичной и децентрализованной политической экономии, то странам Западной Европы присуще использование в большей или меньшей степени неокорпоративизма, в рамках которого централизованные или умеренно централизованные правительства достигают соглашения с жестко организованными и обычно централизованными группами интересов.
4.Различия в системах индустриальных отношений связаны не столько с особенностями экономического развития, сколько со спецификой политике-
8
идеологических ориентации ведущих акторов, господствующих в общественном сознании представлений и установок, являющихся в значительной степени результатом естественноисторического процесса.
Теоретическая значимость работы определяется тем, что в ней дан анализ основных концептуальных подходов к выявлению характера индустриальных отношений в современном мире, обоснована необходимость рассмотрения взаимоотношений между ведущими акторами (организациями работников, работодателей и государством) с конфликтологических позиций, выявления причин, особенностей зарождения и развития индустриального конфликта, определения возможных путей его предотвращения или разрешения.
Практическая значимость работы связана с тем, что ее основные положения, выводы и рекомендации могут быть положены в основу выработки базовых подходов к формированию и совершенствованию системы индустриальных отношений со стороны профсоюзов, ассоциаций работодателей, политических партий и движений, а также органов государственной власти при разработке и реализации решений, затрагивающих сферу интересов ведущих акторов в индустриальной сфере.
Полученные результаты могут быть использованы в профессиональной подготовке политологов, специалистов в сфере государственного управления, партийного и профсоюзного строительства, они обогащают содержание учебных дисциплин «политология» и «социология».
Апробация результатов исследования.
Основные положения диссертации прошли апробацию в ходе Герценов-ских чтений (РГПУ имени А.И.Герцена) 2003 и 2004 года, на межрегиональной научно-практической конференции «Актуальные проблемы социально-экономического развития Севера» (Сыктывкар, 2004 год), ряде круглых столов, проводимых редакцией журнала «Жизнь и безопасность», в практике работы самого автора в российском профсоюзном движении и на административных должностях в угольной промышленности России.
9
По теме диссертационного исследования опубликовано 3 работы, общим объемом 1,2 п. л.
Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.
10
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ИНДУСТРИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ. Ы.Индустриальные отношения как объект исследования.
Изучение теории и практики индустриальных отношений в развитых демократиях является ярким примером современных междисциплинарных исследований, приобретающих в настоящее время все большее значение для развития общественных наук.
Попытаемся дать краткую характеристику основным концептуальным подходам в данной сфере.
Ранние издания, посвященные индустриальным отношениям, были связаны с анализом трудового движения и различными оценками потенциала профсоюзов с целью радикального преобразования капиталистического общества. Так получилось, что ни К. Маркс, ни Ф. Энгельс не оставили после себя систематизированного или последовательного анализа пределов и возможностей деятельности профсоюзов, но они тесно связывали их с так называемой оптимистической традицией, в рамках которой определялся радикальный характер профсоюзов. Немаловажно, что с этой точки зрения профсоюзы рассматривались как «школы солидарности» и «школы социализма», которые будут играть фундаментальную роль в общественном преобразовании. Тем не менее, даже К. Маркс и Ф. Энгельс сознавали, что есть ограничения деятельности профсоюзов и ясно определили, что в экономическом кризисе кроется огромный потенциал для радикализации трудового движения. В. Ленину, Р. Люксембург и Л. Троцкому были очень хорошо видны препятствия на пути формирования революционного сознания, возникающие в рядах профсоюзов. В. Ленин отчетливо говорил о случаях проявления так называемой пессимистической традиции, которая выражается в неспособности революционного сознания воспрепятствовать спонтанным экономическим войнам рабочего класса1.
'Цит.по: Алексеев Г.П. Ленинское учение о профсоюзах: Сущность и особенности воплощения на современном этапе. - М., 1986.- с.24.
11
Среди других ранних аналитиков индустриальных отношений были С. Перлман и Д. Коммонс в США и супруги Вебб в Англии. С. Перлман был одним из ранних критиков подходов К. Маркса к изучению индустриальных отношений. В труде «Теория трудового движения», изданном в 1928 г., он выступал против не только «ортодоксальности марксизма», но и «этической» интеллигенции (такой, как христианские социалисты) и идей «социальной продуктивности» супругов Вебб и Фабианского общества на том основании, что они рассматривали «рабочий класс» как «абстрактную массу в схватке с абстрактными силами», которые существуют только в воображении ума, а не в реальности бытия работников, занятых физическим трудом2. С. Перлман акцентировал внимание на «ограниченном сознании», характеризующемся «восприятием ограниченных возможностей», доморощенной идеологии труда. В результате его господства в среде пролетариата рабочий класс ищет только такую работу, над которой он сможет осуществлять контроль, а также стремится реализовывать на практике солидарность посредством профсоюзов3.
Не менее выдающимся среди ранних американских авторов, являвшихся одним из основателей школы индустриальных отношений (вместе с С. Перлманом) был Джон Р. Коммонс4. Он выступал против взглядов классических экономистов, объяснявших поведение в рабочей среде терминами «личного выбора», и вместе с другими институционалистами опирался на историю, истоки и поведение профсоюзов. Более того, сделав акцент в своих исследованиях на протекционистском трудовом законодательстве и системе организации профсоюзного движения, он раскрыл суть столкновения интересов работодателей и работников, напрямую не соотнося его с сущностью капитализма. Это представление было позже развито Дж.Барбашем, который увидел центральную проблему в сфере индустриальных отношений как конфликт
2Цит. по: Katz H. and KochanT. Ал Introduction to Collective Bargaining and Industrial Relations. N.Y., 1992. -c.21-22
3 Там же, с. 24
4 Подробнее см. Barbash J. and K. Barbash (eds). Theories and Concepts in Comparative Industrial Relations. Columbia: University of South Carolina Press, 1989.- p. 15
12
между стремлением работников к сохранению занятости и стремлением к организационной эффективности или потребностью в эффективности работодателей5.
Супруги Вебб заложили фундамент анализа профсоюзного движения и индустриальных отношений в своих книгах «История профсоюзного движения» и «Индустриальная демократия». В самом первом предложении «Истории профсоюзного движения» дано классическое определение профсоюзов, в соответствии с которым они представляют собой «долговременную ассоциацию наемных работников с целью поддержания и улучшения условий их занятости»6. Главное же место в трудах супругов Вебб занимает анализ эмпирических данных и описание исторических фактов.
Таким образом, упомянутые нами авторы внесли на этом этапе решающий вклад в изучение индустриальных отношений. Прежде всего, они не только классифицировали методы, применяемые профсоюзами, но и стали первопроходцами в создании «теории рабочей аристократии», утверждая, что организационные способности квалифицированных работников в цеховых профсоюзах сыграли ключевую роль в выработке здравых принципов организации в рамках других профсоюзов. Более того, они подчеркивали важность коллективных переговоров, посредством которых профсоюзы обсуждают возможности роста оплаты труда и улучшения условий работы с работодателями, рассматривали индустриальную демократию как основу этого процесса.
На развитие теории индустриальных отношений оказали влияние также работы американцев А.Хокси и Р.Таненбаума. Хокси определил типы трудовых союзов (деловые, духовные, революционные, грабительские, зависимые). Он также являлся главным критиком Ф. Тейлора и школы «научного менеджмента», на том основании, что такой подход рассматривает рабочего всего лишь как «инструмент производства», что вызывает «взаимное подоз-
5 Barbash J. and К. Barbash (eds). Theories and Concepts in Comparative Industrial Relations. Columbia, 1989. -pp. 8-34.
6 Цит. по: Kelly J. Rethinking Industrial relations. - London & New York: Routledge, 2000. -p. 19.
13
рение и разногласия». По существу, его работы в некоторой степени предвосхитили работы Э. Мэйо и других представителей школы «человеческих отношений». Однако имеется едва различимое, но существенное расхождение, на котором Хокси делал особый акцент, — это большая значимость организаций рабочих союзов (по сравнению с реформой управления) для ограничения возможностей дальнейшего продвижения тейлоризма7.
На основе изучения не только достижений всех ранних американских школ, изучавших индустриальные отношения, но и широкого использования классовых идеи европейских теоретиков Таненбаум сделал вывод о том, что конечной целью труда является замещение системы капитализма демократической моделью соучастия. Его работы сыграли важную роль в понимании того, что профсоюзы выступают барьером на пути конкуренции между работниками и обеспечивают стабильность работы для каждого из них.
Оценивая современное состояние исследований индустриальных отношений, можно сделать вывод о том, что они, как правило, ведутся в рамках двух основных школ: «индустриальных отношений» и «политической экономии».
Школа «индустриальных отношений» рассматривает «систему индустриальных отношений» в качестве меняющейся матрицы согласуемых взаимодействий между работодателями и профсоюзами на уровне фирмы и отрасли. Данный подход исходит из того, что существует ограниченный набор видов деятельности, которые постоянно необходимо продолжать осуществлять для того, чтобы координировать работу в современных индустриальных обществах. Как следствие, они приобретают примерно схожую форму примерно во всех обществах, находящихся на аналогичной стадии развития.
Главное - это лежащие в основе трудовых отношений вопросы интересов, власти и контроля, а также зарождения конфликтов. При этом вопросы о механизмах и технологии их разрешения несколько отходят на второй план. Отсюда - отход от традиционной концентрации внимания исключительно на
7 См.: Eatwell R.and Wright A.(eds.) Contemporary Political Ideologies. London-New York, 1999. - pp. 29-31
14
институциональных аспектах. Отсюда и стремление к изучению более широкого круга социальных влияний, воздействующих на взаимоотношения работников, работодателей и их соответствующих коллективных организаций. В.Корпи, один из ведущих теоретиков данной школы, подчеркивает именно первичность отношений власти. Он утверждает, что «базовым основанием для понимания функционирования системы трудовых отношений является распределение ресурсов власти между продавцами и покупателями человеческого труда и изменения в их распределении. Ресурсы власти являются, с одной стороны, моделью владения капиталом и организацией работодателей, а,
Q
с другой стороны, профсоюзной организации и политической власти» .
Более широкое понимание предмета исследования трудовых отношений заложено Т.Коучаном9, который считает, что трудовые отношения охватывают изучение всех аспектов трудовой деятельности людей, включая, как индивидуумов, так и группы работников, которые могут быть или не быть организованными в профсоюзы. Сюда же относттся поведение работодателя и профсоюзных организаций, а также сфера публичной политики и правовых рамок, регулирующих условия труда.
С концептуальной точки зрения, в рамках школы «индустриальных отношений» можно выделить три основных подхода.
Первый - это «прагматичный подход», в котором теория не играет никакой сколько-нибудь значительной роли, однако, как справедливо, отмечал Дж. Элдридж10, «прагматики, подчеркивая необходимость реалистичных решений, часто привносят вместе с ними значительный объем концептуального и теоретического багажа».
Второй - «индустриальный подход», в основе которого лежит системный анализ.
8 Korpi W. The Working Class in Welfare Capitalism: Work, Unions and Politics in Sweden. London: Routledge & KeganPaul, 1978.-p. 190 См.например: KochanT. and Katz H. Collective Bargaining and Industrial Relations. Homewood, 1988.
0Цит.по: Bean R. Comparative Industrial Relations. L, 1994.- p.2
15
Третий - «марксистский подход» - подчеркивает классовую сущность отношений и, соответственно, конфликтов.
Так называемый «индустриальный подход» весьма популярный в настоящее время, опирается на концепцию системы взаимосвязанных трудовых отношений и базируется на работах Дж. Данлопа. Наиболее существенной из всех попыток определить сферу индустриальных отношений с позиций данного методологического подхода является его работа «Системы индустриальных отношений»11. В ней он доказывает, что в любом конкретном обществе (или социальной системе) существует три системы (индустриальных отношений, экономическая и политическая), которые идут на одном логическом уровне и взаимосвязаны друг с другом. То есть развитие политической и экономической систем оказывает непосредственное влияние на систему индустриальных отношений, и наоборот. В самой системе индустриальных отношений были определены три группы действующих лиц, акторов: рабочие и их организации, работодатели (владельцы и менеджмент) и их организации и органы государственной власти, объектом интересов которых является сфера труда и занятости.
Он концентрирует внимание на правилах, по которым функционируют индустриальные отношения и их детерминанты. В соответствии с его концепцией, три главных актора взаимодействуют друг с другом с целью установления сети правил, определяющих их отношения на рабочем месте. По Дж. Данлопу, эти правила вырабатываются на выходе данной системы. Однако акторы являются объектами давления и ограничений со стороны внешней среды, в которой они оперируют и которая рассматривается как нечто данное и экзогенно детерминированное. В результате, законы функционирования сферы трудовых отношений вырабатываются под воздействием технологических факторов, детерминантов рынка товаров и рабочей силы, социальных воздействий, влияющих на идеологию акторов и их политического
иСм.: Dunlop J and Galenson W. (eds) Labor in the Twentieth Century. N.Y., 1978.
16
окружения, которое, по Дж. Данлопу, состоит из отношений власти в обществе как таковом.
Исследования в рамках методологии «индустриальных отношений» базируются на богатейшей базе данных. Однако этот подход несколько упрощает ситуацию, рассматривая акторов в ограниченном пространстве их места работы как системы, носящей более или менее самостоятельный характер. Что теряется, так это присутствие и валентность акторов и процессов, играющих центральную роль в формировании и сохранении самой системы, то есть собственно политический аспект проблемы.
Несмотря на то, что в настоящее время существует целый ряд вариантов, развивающих идеи Д.Данлопа, модель по-прежнему носит скорее статический, чем динамический или исторический характер. Основное внимание концентрируется больше на структуре, чем на процессе. Исходной позицией является наличие стабильности, а не конфликта, что является главным источником критики со стороны представителей других направлений. В других критических рассуждениях подчеркивается, что модель базируется скорее на формальных, нежели неформальных отношениях, что она скорее абстрактна, нежели конкретна, что определяется скорее простой, чем многообразной или плюралистической идеологией, и имеет внешнюю направленность, поскольку именно внешняя среда определяет различия в системах индустриальных отношений.
Подход с позиций «перспективы социальной деятельности», основанный на социологии М. Вебера, исходит из представления о том, что собственные определения ситуации «акторами», с которой они связаны, являются
10
основанием для объяснения их поведения и отношений . Вернее, чем рассматривать поведение в индустриальных отношениях как функцию системы, в которой переплетаются вместе действующие лица (работники, менеджеры и государство), сторонники перспективы социальной деятельности подчеркивают существенную важность свободы действия, способность акторов вли-
12 См.например: Brierley W. (ed.) Trade Unions and the Economic Crisis of the 1980s. Aldershot: Gower, 1995.
17
ять на события и выбор. Кроме того, так как выбор на практике меняется и часто противоречив, постоянно говорится о важности убедительного разъяснения последствий. Однако представляется, что такой подход не достаточен для того, чтобы понимать сущность сил, действующих в экономических, технологических и политических условиях, и скорее лишь придающих форму, а не определяющих ориентацию и выбор. Отсюда возникает необходимость некоего синтеза, который совмещал бы понятие действия, силы и структуры для создания более обобщающего определения.
Желаемое было частично достигнуто через представление «моделей полномочий», единых, плюралистических и радикальных. Модель полномочий, как подчеркивают ее создатели, воплощает «основные факторы, оказывающие влияние на выбор работы, такие, как осознаваемые дополнения, упущения и структуры»13. Единая модель полномочий выделяет общие ценности, представления команды и единую форму власти на предприятии. Плюралистическая модель полномочий подчеркивает, что рабочие места принадлежат акторам с различными интересами, целями и стремлениями, находящимся внутри разнообразных и часто конфликтующих организаций и групп (например, профсоюзов и управления), с разным уровнем лояльности и преданности. В конечном итоге радикальная перспектива сосредоточивается не только на конфликте между участниками индустриальных отношений, она также основывается на восприятии того, что существует четкое социальное различие и значимый дисбаланс сил среди различных сторон. Тем не менее модели полномочий являются наиболее понятными скорее как аналитические инструменты, чем полноценно разработанные объяснения различных феноменов индустриальных отношений.
Многочисленные школы «политической экономии» рассматривают трудовые отношения через призму проблемы структурирования методов производства, которые, в свою очередь, занимают свое место в более круп-
13 Цит.по: Bean R. Comparative Industrial Relations. London: International Thompson Business Press, 2002. - p.67.
часть из работы
; См. например: Goldthorpe J. (ed.) Order and Conflict in Contemporary Capitalism. Oxford: Clarendon, 1998.
94
Все эти изменения снизили значимость и эффективность неокорпоративизма. Японская и немецкая модели сохранили значительную долю стабильности, а скандинавские системы пережили серьезный кризис. Существовали и контртенденции. Как мы уже отмечали, хотя в литературе и превалировали материалы о неокорпоративизме на уровне нации или сектора экономики, всегда существовал значительный компонент соглашений по неокорпоративизму на уровне компании (в частности, в Германии, Австрии и Швейцарии).
Следует помнить, что отнюдь не все современные фирмы транснациональны; особую роль играют маленькие компании, появляющиеся за счет ресурсов конкретного региона или местного сообщества, предоставляющего им конкурентные преимущества и уникальные ниши. Используя их, компании устанавливают неформальные, а иногда и формальные кооперативные связи с другими фирмами и заключают соглашения с местными органами власти и профсоюзами. В частности, родиной подобных соглашений принято считать Северную Италию.
Зачастую неокорпоративизм получает интересное развитие в пределах компаний и географических регионов. В современной экономике одновременно существуют две расходящиеся тенденции развития неокорпоративизма - в основном не на национальном, а на местном и глобальном уровнях. Правда, на глобальном уровне неокорпоративизм оказывается в невыгодном положении. Структуры корпоративизма существуют только там, где есть сильные, дисциплинированные организации, которые активно включены в систему международного взаимодействия. На мировом уровне такого тесного взаимодействия достичь трудно. Частично оно существует на уровне Европейского Союза, где интересы организации играют определенную роль в формировании политики. Однако европейские ассоциации бизнеса и труда обладают очень слабой возможностью влиять на самоограничение запросов в национальных организациях, являющихся их членами, и редко выступают в качестве участников серьезных отношений, построенных на принципах не-
95
окорпоративизма. Еврокорпоративизм остается слабым и раздробленным явлением.
Тем не менее, у Европейской комиссии есть тенденция привлекать внимание организаций по мере расширения их влияния к формирующимся отношениям. Возникающий тип отношений хотя и принимает форму корпоративизма, но в основном в рамках, которые бизнесом можно назвать чисто символически. Комиссия и ассоциации обмениваются правами: Комиссия может даровать ассоциации право голоса при принятии решений на высоком уровне, которое является особенно важным для профсоюзов в тот момент, когда они относительно слабы; ассоциации могут помочь Комиссии заполучить некоторые атрибуты права на уровне национального государства.
Нечто похожее происходит в отношениях между ассоциациями и национальными правительствами там, где последние боятся угрозы социальному порядку. В качестве примера можно привести Испанию, Францию и объединенную Германию. Слабые ассоциации благодарны, когда их принимают в ряды тех, с кем консультируется правительство, в то время как правительство хочет продемонстрировать свою сплоченность и стабильность группам, которые в этом сомневаются. И хотя это вряд ли может удовлетворить базовые интересы бизнеса, ради которых он, собственно говоря, и готов вступить в отношения неокорпоративизма, сам политический аспект может быть важным для формирования внешней среды, в которой должен функционировать бизнес. Тенденции подобного рода противодействуют доминирующим в иных ситуациях тенденциях к переносу центра тяжести в индустриальных отношениях на уровень компаний и препятствуют более прагматичному и менее политизированному подходу к предотвращению и разрешению индустриальных конфликтов.
Более того, на этот процесс влияет и вступление в Европейский Союз новых членов - посткоммунистических государств Центральной и Восточной. В этих странах правительства и работодатели мало что могут предложить профсоюзам и в любом случае проводят неолиберальную политику.
96
Тем не менее, большинство из них рассчитывает на поддержание более или менее дружественных отношений с организованными выразителями интересов наемных работников, позволяющих поддерживать собственную легитимность в рамках нестабильных обществ, стремясь к этому даже более энергично, чем, скажем, в 80-ые годы в Испании.
Итак, несмотря на то, что идеи и практика корпоративизма подвергалась серьезным нападкам со стороны консервативных правительств, проводивших неолиберальную экономическую политику в 80-е - первую половину 90-х годов, неокорпоративизм по-прежнему играет важную роль в определении характера индустриальных отношений в западноевропейских демократиях. Даже правые политики, усматривавшие в нем одно из центральных звеньев социал-демократической, этатистской модели отношений общества и государства, нанеся ощутимый удар по общенациональным структурам корпо-ративистского взаимодействия, сохранили многие из тех же структур на ме-зо- и микро-уровнях. Не случайно в брошюре Ф. Шмиттера и Ю. Гроте "Корпоративный Сизиф: прошлое, настоящее и будущее"67, делается вывод о том, что "откат" корпоративизма подошел к концу, и в настоящее время "Сизиф вновь покатил его в гору". В результате обострения конкуренции и роста социальной напряженности под воздействием процессов глобализации и особенно западноевропейской интеграции на уровне национальных государств усиливается стремление смягчить эту напряженность с помощью более интенсивного использования механизмов согласования. Тому же способствуют спад неоконсервативной волны и, соответственно, ориентация ведущих политических сил на усиление роли государства и государственного регулирования. Развитие событий в начале XXI века подтверждает правильность этого прогноза.
67
Schmitter Ph., Grote J. The Corporatist Sysyphus: Past, Present and Future. San Domenico, Fireze, 1997.
97
ГЛАВА 3. ИНДУСТРИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В УСЛОВИЯХ
ГЛОБАЛИЗАЦИИ.
3.1. Основные тенденции становления и развития современной системы индустриальных отношений в Западной Европе.
В период "золотого века", последовавшего после окончания второй мировой войны, складывавшаяся система индустриальных отношений способствовала генерированию "европейской модели общества" с широким демократическим политическим участием, коллективными переговорами между крупными социальными силами, защитой от рисков болезни, несчастного случая, старости и капризов рынка и приверженностью идее всеобщей занятости. Именно эти характеристики были положены в основу "кейнсианского государства благосостояния с полной занятостью" - пусть даже во многих случаях это было больше целью, чем реальным достижением. В условиях относительной изоляции национальных экономик ключом к успеху была деятельность на уровне отдельно взятой страны. При этом идеально-типической моделью такого успеха являлся "неокорпоративизм". Профсоюзы вместе с крупными корпорациями и государством активно участвовали в определении общественных приоритетов, способствовали перераспределению, ограничивали свободу выбора для работодателей и оказывали непосредственное влияние на процесс принятия политических решений. В обмен на это они предлагали преданных потребителей, контролируемую рабочую силу, рост заработной платы, увязанный с ростом производительности, стабильность цен и, в целом, более предсказуемый социально-экономический мир.
В течение десятилетий после 1945 года национальные экономики расцветали в условиях роста и изменений, в основе которых были крупные корпорации, занятые "фордистским" массовым производством товаров, прежде всего для продажи на внутреннем рынке. Это было периодом процветания сборочных
98
конвейеров, требовавших от работников лишь минимальных рабочих умений кроме базовой грамотности и физической выносливости. Это также был расцвет "богатого рабочего" (по крайней мере, в Северной Европе). Успешно работающие фирмы часто были готовы платить более высокую заработную плату и предоставлять большие гарантии сохранности рабочего места для того, чтобы добиться сотрудничества в работе и расширить рынок для дорогих потребительских товаров для тех, кто сам был занят в их производстве.
Модель "золотого века" связала производство и макроэкономическую политику в единую национальную систему. Широко распространенное принятие элитой кейнсианства, облегченное оптимизмом, порожденным высоким уровнем роста, привела к тому, что государство начало выступать в новой для себя роли. Полная занятость - мечта профсоюзов на короткий срок стала реально достижимой целью. Государство перераспределяло часть доходов системы через новые или расширенные социальные программы. В этих условиях усилившиеся профсоюзы стали центральными для самого режима, поскольку могли препятствовать снижению заработной платы и цен, помогать удерживать уровень заработной платы в соответствии с уровнем роста производительности труда и стимулировать спрос, необходимый для полной занятости.
Профсоюзы знали, что выторгованные ограничения на власть работодателей и законодательное регулирование могут заставить работать систему заработной платы, особенно тогда, когда речь шла о фордистском варианте, менее не надежном, лучше оплачиваемом и менее подверженном неограниченной власти работодателя. Успех начался с организации наемных работников, однако он также был связан с поиском солидарности и со стороны других социальных групп. Эта потребность в более широкой солидарности, может быть больше, чем что-либо другое, лежала в основе универсальности профсоюзного дискурса и идей. Профсоюзы выступали за перераспределение доходов, богатства и власти - цели, которые привели их на политическую сцену. Правила, определяю-
99
щие и актуализирующие трудовое гражданство на рабочем месте, были частично результатом соответствующего законодательства. Правительства развивали макроэкономическую политику, благоприятную для полной занятости и роста. Профсоюзы выступали за включение рабочих как партнеров в процесс принятия основных государственных решений и требовали, чтобы их самих признали в качестве организационного воплощения более широких рабочих движений.
Конечно, в рамках общих тенденций существовали и национальные различия, нередко весьма существенные. Так, в Швеции режим политики полной занятости, фордизм, ориентация на потребителя (консьюмеризм), "неокорпора-тивистская" кооперация плюс сильное социальное государство вместе заложили основу роста и конкурентноспособности на мировом уровне, определив тем самым шведский "третий путь". ФРГ следовала стратегии восстановления при низком уровне заработной платы вплоть до конца 50-х годов, а затем перешла к мягкому кейнсианству, выстраивая вокруг сильного монетаристского центрального банка политику полной занятости и промышленную политику. Одним из секретов западногерманского успеха было сотрудничество между мощными объединениями работодателей и секториальными профсоюзами. Результатом стало создание "новой Германии". В Великобритании в 40-ые годы присутствовали многие элементы "шведского соглашения", но неэффективная политика, неверные суждения по поводу западноевропейской интеграции, консерватизм работодателей и слишком восторженное отношение к фунту стерлингов породили серьезные проблемы. У "Латинской" Европы были свои особенности. Франция достигла полной занятости и радикальных экономических изменений путем замены технократического этатизма переговорами между "социальными партнерами" и, до определенной степени, частной предприимчивостью. В Италии, где вначале политика "холодной войны" способствовала "исключению труда", новые перспективы открылись перед профсоюзами в конце 60-х годов. Испания, изгой из-за авторитаризма Франко, для которого было характерно дос-
100
таточно негативное отношение к профсоюзам, развивалась под защитой протекционизма.
Первый урок, который извлекли профсоюзы из периода послевоенного развития, заключался в том, что в условиях относительной изоляции национальных экономик ключом к успеху была деятельность на уровне отдельно взятой страны. Второй урок - что идеально-типической моделью такого успеха является то, что ученые впоследствии назовут "неокорпоративизмом". Профсоюзы должны стать "большими гражданами", наряду с крупными корпорациями и государством определять приоритеты общества, способствовать перераспределению (конечно, в пользу менее удачливых, а по большей части в пользу своих сторонников), ограничивать возможности выбора для работодателей и влиять на политические решения.
Однако в последующие годы эта модель столкнулась с серьезными угрозами. Финансовая нестабильность, топливные кризисы и "стагфляция" положили конец темпам развития, характерным для "золотого века". В этой ситуации полная занятость была принесена в жертву стабильности цен, финансовой глобализации, давлению работодателей, выступавших за большую "гибкость", и элитистскому неолиберализму. За этим последовала новая эра низких темпов роста, высокого уровня безработицы, ускоряющейся европейской интеграции и общей экономической интернационализации.
Соответственно, и индустриальные отношения в европейских странах, начиная с 1970-х гг., стали претерпевать значительные изменения, и новые веяния, в основном, пришли из неевропейских стран. Создание глобальных экономических моделей, в контексте которых доминирующее положение занимают крупные транснациональные корпорации, структурные преобразования экономических систем западноевропейских стран, связанные с переориентацией на превалирование сферы услуг вместо производства, развитие новых технологий, рост занятости в сфере умственного труда, а также сокращение занятости в сфере
101
ручного труда и продолжающийся рост безработицы, - все эти факторы оказали решающее воздействие на индустриальные отношения в европейских странах. Результатом стали следующие общие тенденции в этой сфере:
¦ Выход из-под государственного контроля переговорного процесса между
работодателями и наемными работниками.
¦ Снижение влияния профсоюзных организаций и количества их членов.
¦ Возникновение новых форм управления, включая управление человече
скими ресурсами.
¦ Новые формы участия трудящихся в управлении компаниями.
¦ Возрастающая важность инициатив Европейского Союза, затрагивающих
вопросы труда.
В связи с тем, что системы индустриальных отношений в различных европейских странах сильно отличались друг от друга, изменения, которые произошли в европейских странах, совершались различным образом и пока можно видеть лишь тенденцию, свидетельствующую о постепенном формировании определенной новой общеевропейской модели индустриальных отношений.
Начиная с 1970-х гг. и до настоящего времени экономика практически всех европейских стран подвергалась воздействию общеевропейских тенденций, в большей мере определивших эволюцию трудовых отношений. Во-первых, в этой области непрерывно происходили структурные преобразования при переходе от преимущественного производства товаров к преимущественному производству в сфере услуг. По мере увеличения процентной доли сферы обслуживания наблюдалась тенденция к смещению центра тяжести в характере занятости от физического труда к умственному.
В то же время тенденции, которые стали проявляться на международном рынке, обусловили более тесную интеграцию европейской экономики в глобальную экономическую систему, где доминирующее положение занимают транснациональные корпорации. Создание единого рынка в рамках Европейско-
102
го Союза можно рассматривать в качестве поворотного момента. В то же время европейские деловые круги стремились повысить конкурентоспособность своих производителей на мировом рынке. По мере того как распространялось введение новых технологий, основанных на микроэлектронике и телекоммуникационных системах, европейские компании пытались обойти конкурентов, меняя методы работы: от массового производства стандартизованной продукции они переходили к производству продукции "на заказ", высокотехнологичной качественной продукции, предназначенной для потребления небольшими сегментами рынка.
Помимо перечисленных тенденций следует упомянуть и ощутимый рост безработицы, наблюдавшийся во всех индустриальных западных странах, несмотря на отмеченное в начале 1980-х и в начале 1990-х гг. ее снижение. По мере того как высокий уровень безработицы ослабляет рынки труда, падает способность профсоюзов обеспечить гарантии занятости. Мобилизующие способности профсоюзов и их возможность проводить забастовки и демонстрации иссякают. Даже если заработная плата остается прежней в сферах, где профсоюзы сохраняют свою силу, в целом. Безработица облегчает работодателям возможность сокращения оплаты труда и способность добиваться уступок от профсоюзов. Безработица также снижает значимость профсоюзов для правительств, поскольку сотрудничество с профсоюзами в контроле за уровнем заработной платы и инфляцией становится менее важным. Эти процессы являются взаимосвязанными. Снижающиеся мобилизационные способности ведут к дальнейшему рыночному и политическому ослаблению. При безработице, изменившейся макроэкономической политике и новым стратегиям работодателей вполне естественно, что процесс согласования интересов наемных работников и работодателей децентрализуется, и обсуждаемые вопросы меняются.
|
