ВВЕДЕНИЕ
ПРОБЛЕМАТИКА, ИСТОРИОГРАФИЯ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ «ИНДУСТРИАЛЬНОЙ АРХЕОЛОГИИ»
\
- 5 - ..
Актуальность темы данного исследования обусловлена необходимостью всестороннего изучения в широком культурологическом контексте всего круга проблем, связанного с петербургским промышленным зодчеством. Приведение знаний о нем в соответствие с методикой новой дисциплины — «индустриальной археологии», сформировавшейся на Западе в последние десятилетия, позволит включить эту важную часть национального достояния в сферу Всемирного культурного наследия1.
Проблема приобретает особое значение по мере перехода от постиндустриального к информационному обществу, когда производство все меньше испытывает потребность в массивных кирпичных корпусах, водонапорных башнях, газгольдерах и дымовых трубах. Для адекватной оценки и определения оптимальных способов их сохранения требуется единый методический подход. Такая методика, разработанная на Западе, базируется на цивилиза-ционно-технологической теории, получившей широкое распространение в социологии и политэкономии 1950—1960-х годов2.
Представленная работа подводит итог многолетней деятельности в области изучения промышленной архитектуры Санкт-Петербурга. В 1970-е годы автора, столкнувшегося в процессе проектирования с реконструкцией исторических промышленных зданий, привлекла их своеобразной выразительность и экспрессия. Изучение литературных и архивных источников помогло выявить также важную роль промышленной архитектуры в формировании общих стилистических тенденций.
В трудах современных западно-европейских теоретиков — 3. Гидиона и Ю. Едике, неоднократно подчеркивается важная стилеобразующая роль этой новой области, ставшей самостоятельной на рубеже XIX—XX столетий. Исследователи проблематики русской архитектуры этого периода— А.И. Вла-сюк, Е.Б. Борисова, Ю.П. Волчок, B.C. Горюнов, Т.П. Каждан, Б.М. Кири-ков, Е.И. Кириченко, В.Г.Лисовский, А.Л. Пунин, Т.А. Славина, Н.А. Сму-рова, М.Н. Тубли и другие, подчеркивали важную роль промышленной ар-
I
- 6 -
хитектуры в освоении инженерно-технических достижений и формировании новых пространственных и тектонических систем.
Влияние промышленности на формирование городской среды и образные характеристики индустриальных центров освещено в трудах В.Л. Глазы-чева, Е.И. Кириченко, Б.И. Кохно, В.А. Ковалева, Ю.О. Кондратьевой, Ю.И. Курбатова, А.В. Махровской, М.В. Нащокиной, СВ. Семенцова, Г.Н. Черкасова и других.
В области истории отечественной промышленной архитектуры первые исследования были проведены в 1920-х годах Р.П. Подольским и И.С. Николаевым. В дальнейшем вопросы истории и охраны наследия промышленного зодчества разных регионов России разрабатывались в трудах В.В. Алексеева, Н.С. Алферова, Б.В. Ананьича, Н.С. Гераскина, Л.В. Зельтен, А.Я. Ковалева, Т.П. Кудрявцевой, Н.Я. Лейбошиц, В.А. Матвеева, И.С. Николаева, А.Н. Реп-никова, Т.Н. Степан ской, И.Я. Терехина, Л.П. Холодовой, М.А.Юдина, Е.Ф. Шумилова и других.
Несмотря на ценность имевшихся трудов, петербургское промышленное ) зодчество не получило полного освещения в историко-архитектурных иссле-
¦' дованиях. Первой попыткой наиболее глубокого его рассмотрения стала кан-
i дидатская диссертация автора данной работы «Промышленная архитектура
Петербурга—Петрограда конца XIX — начала XX веков», явившаяся итогом десятилетних трудов. Результаты дальнейшей научно-исследовательской и практической деятельности в области охраны наследия послужили основой для написания монографии «Промышленная архитектура Петербурга», в которой освещались наиболее значительные произведения и характерные тенденции, начиная с самого раннего периода жизни города, и кончая первыми советскими пятилетками.
Данная диссертация является не только обобщением всех проведенных автором научных и практических исследований, но подготовлена в качественно иной социально-экономической ситуации и в новом научно-методическом контексте. Промышленная архитектура вошла в круг важнейших архитектур-
V
- 7 - ¦
ных тем, а ее наследие стало равноправной частью культурного достояния. Сформировалась новая дисциплина, получившая название «индустриальная археология»3, одним из основных предметов изучения которой стало наследие промышленного зодчества.
* * *
Впервые термин «индустриальная археология» был введен в 1955 году профессором Бирмингемского университета Дональдом Дадли в статье, касающейся археологических раскопок в Бельгии. Необычность и некоторая парадоксальность термина привлекли внимание, и он был использован британским ученым Р.А. Букеноном, уже в ином контексте, в отношении памятников промышленного назначения4.
Цель «индустриальной археологии» — изучение взаимовлияния изменений, происходящих в промышленности и технологии, с одной стороны, и общества в целом, с другой стороны, а также сохранение наследия.
Приоритетная задача — определение воздействия процесса индустриализации на среду обитания, особенности и роль страны у каждого региона в общемировой динамике развития. В этом отношении предмет является академическим и сопряжен с такими дисциплинами, как история техники, науки, изобретательства, политэкономия, социология, история права, история архитектуры. Под таким углом он преподается во многих учебных заведениях Запада. Однако существует и вторая цель — сохранение материальных свидетельств индустриального развития.
«Через промышленную революцию Великобритания осуществляла мировую гегемонию в течение полутора веков. <...> Поэтому понятно, почему промышленная археология зародилась сначала в Великобритании», — писал французский исследователь Морис Дома5, опубликовавший вслед за Букеноном работу, посвященную индустриальной истории во Франции.
Оба автора изложили в своих трудах основные позиции и подходы. Но интерес к индустриальному наследию зародился в обеих странах задолго до выхода в свет этих монографий. Он вылился в широкое общественное движе-
- 8 -
ние и систематическую научно-исследовательскую деятельность после целой серии разрушений ценных исторических построек эпохи промышленной революции. Британские авторы отсчитывают развитие «индустриальной археологии» в своей стране с момента сноса старинного вокзала Юстон в Лондоне в 1962 году. Этот вокзал, построенный в 1830-х годах архитектором Филиппом Хардвиком в неоклассическом стиле, соединял Лондон с Бирмингемом. Как только стало известно о предполагаемом сносе, в обществе поднялась волна протестов против разрушения «свидетельства триумфа английской индустриальной культуры», однако здание было уничтожено. Тем не менее многие организации и общества продолжили кампанию за сохранение других, намеченных к сносу объектов, в частности, первых висячих мостов, сооруженных Томасом Телфордом в 1826 году через реку Конвей. На этот раз движение увенчалось успехом. В последующие годы в Великобритании было проведено множество акций спасения; общества организовывались спонтанно по всей стране. Они не только следили за сохранностью старинных сооружений, но и предпринимали усилия по материальному обеспечению и организации их правопередачи. Исследователи ориентировали свою деятельность на изучение широкого круга объектов и популяризацию новой дисциплины.
Осознание ценности наследия эпохи промышленной революции проникло в самые широкие слои английского общества. Естественно, оно не могло не затронуть историю и теорию архитектуры. Известный теоретик современной Зигфрид Гидион писал по этому поводу: «Промышленная революция, резкое повышение производства путем введения крупной фабричной промышленности гораздо больше внесли изменений в общественную жизнь, чем социальная революция во Франции. Влияние промышленной революции на мышление и чувства было таким сильным, что даже сейчас мы не можем определить, насколько глубоко оно проникло в сущность человека. Кроме того, после политических революций через определенное время наступает новое социальное равновесие, а равновесие, нарушенное промышленной революцией, не восстановлено до сих пор. Разрушение человеческого спокой-
- 9 -
ствия и уверенности в завтрашнем дне — наиболее заметное последствие промышленной революции... Мы никогда не сможем понять истинного характера данного периода на основании изучения общественных зданий, государственных резиденций и больших монументов. Вместо этого мы должны исследовать более незначительные сооружения»6.
Таким образом, в сферу историко-архитектурных исследований вошли и объекты промышленного назначения. В общественном сознании, в котором всегда присутствовала неразрывная связь между культурными и индустриальными ценностями, наступил «момент истины», вылившийся в широкое движение, подхваченное специалистами, сформулировавшими методы, цели и задачи нового предмета.
Генезис «индустриальной археологии» как «движения навстречу открытию» объясним с позиций философии научного творчества. «Но за открытием данностей, т. е. истин, непосредственно самим открывателем наступает необходимость осмысления этих данностей, отнесение этих данностей к той или иной категории явлений. И вот тут наступает мифологизация данности. Без мифологизации — на уровне современной науки или первобытного сознания — не может быть воспринята данность. Называние вновь представшего перед нами явления равносильно его открытию»7.
Название предмета было найдено, но подверглось сильной критике, как «невероятная смесь, как уродливый отпрыск двух родителей, которым бы следовало запретить иметь детей»8. Так отмечает М. Ниссер, член совета TICCIH, обосновывая правомерность данного термина. Противники полагали, что нет ничего общего между двумя такими видами деятельности, как промышленность, насчитывающая не более нескольких сотен лет, и археология — наука о далеком прошлом. Сторонники — объясняли его правомерность тем обстоятельством, что в основе методики лежит систематическое проведение полевых исследований, в этом она схожа с традиционной археологией, которая является «отделом исторической науки, изучающим развитие человеческого общества преимущественно по вещественным источни-
- 10 -
кам. Именно натурные полевые исследования материальных остатков — ландшафтов, комплексов, единичных зданий и сооружений, оборудования и предметов труда — становятся дополнением к изучению архивных, рукописных и печатных источников. Такие изыскания вместе с воспоминаниями современников формируют наиболее рельефную картину индустриального прошлого данной местности.
Промышленная археология в отличие от традиционной редко использует раскопки, но для нее также важно выявление и идентификация различных слоев, связанных с разными периодами. Почти каждое предприятие формировалось в течение нескольких десятилетий, а иногда и столетий. Мно-гослойность, присущая такому комплексу и его техническому оборудованию, менявшиеся инфраструктура и социальная среда требовали тщательного дифференцирования и стратификации, временной идентификации предметов и среды.
«В качестве главного объекта предполагается исследование мест, где разворачивались подобные типы деятельности, искусственные свидетельства и артефакты, оставшиеся там»9. Из этого определения М. Дома следует, что именно архитектура в совокупности с техническим оборудованием соответствующей эпохи является приоритетным направлением исследования. Но речь здесь идет не только о производственных зданиях и сооружениях. «Индустриальная архитектура не является исключительно архитектурой зданий промышленного назначения. Она может быть архитектурой общественных зданий или жилых кварталов с элементами, изготовленными уже в последнем веке из чугуна или железа. Социальный аспект расселения рабочих стал объектом многочисленных исследований. Когда исследователи поработали в кварталах и городах, не утративших своего первоначального облика, мы оказались перед действительным фактом индустриальной археологии: связь между жильем и заводом была настолько тесная с точки зрения формальной и социальной, что нельзя отделить одно от другого»10.
-11 -
Круг предметов исследования новой дисциплины предполагает широкий охват разных аспектов проявления индустриальной культуры во всех областях жизни общества. «Это история не только о заводском производстве, которое "кормило" внешнюю и внутреннюю торговлю, но и о фабриках, о руководителях предприятий и организациях финансирования. Это также история средств производства в конкретную эпоху, история условий труда рабочих, средств к существованию их семей, жилья и социальных отношений внутри агломерации или региона. Это также история множества других аспектов повседневной жизни, которые в совокупности формируют историю нации так же, как литература, музыка или живопись»11.
Международная хартия по охране и использованию археологического наследия дает следующее определение этого предмета: «Оно включает в себя все следы человеческого обитания и состоит из объектов, фиксирующих проявления деятельности человека, в том числе, покинутые строения и руины всех видов (включая подземные и подводные участки) вместе со всем подъемным материалом, имеющим культурное значение»12.
В хартии говорится о том, что «Активное участие населения является важной частью политики сохранения археологического наследия. Это особенно существенно, речь идет о наследии, прочно связанном с жизнью местного населения. Участие последнего должно основываться на открытом доступе к знаниям и всей необходимой информации. Следовательно, информированность общественности является необходимым элементом в общей политике сохранения археологического наследия»13.
Широкое участие всех слоев общества, накопление не узкопрофессионального, а коллективного знания стало важной особенностью «индустриальной археологии». Учитывая широкий диапазон исследований, задача специалиста заключается в умении увидеть характерные проявления индустриализации и проанализировать ее влияние на общество и среду в целом. Многоаспектность предмета обусловливает и его многодисциплинарный характер. При этом специалист в области «индустриальной археологии» не дол-
- 12 -
жен сам решать все профессиональные проблемы смежных дисциплин: в частности, раскопки — прерогатива профессионала-археолога; задачи, связанные с идентификацией техники или технологии, — специалиста в данной области и т. д. Методика должна опираться на междисциплинарные исследования, а индустриальному археологу отводится роль «дирижера» и инициатора работ.
«Основополагающая техника «индустриальной археологии», — писал Бу-кенон, — заключается в позиции симпатии, которая позволяет наметать глаз, то есть видеть и оценивать всевозможные явления индустриализации. Без такого глубокого восприятия окружающей среды ни один индустриальный археолог не может рассчитывать получить многое для себя и, конечно, не будет способен что-либо отдать»14.
Таким образом, в сферу индустриальных исследований главный специалист привлекает представителей самых разных профессий в области экономической и социальной истории, искусствоведов, архитекторов, сотрудников служб охраны памятников, юристов, музейных работников, владельцев и руководителей предприятий и т. д.
«Так как нельзя требовать от одного мозга владения всеми энциклопедическими знаниями, очевидно, что точные сведения, которые представляют исследователям индустриальной археологии неоспоримую научную ценность, могут быть собраны лишь способом обменов и междисциплинарного сотрудничества. Наиболее эффективным методом было бы создать сборные команды, состоящие из специалистов в основных заинтересованных областях. Нет пока общей модели. Состав участников варьируется в соответствии с объектом и местностью, которым посвящен проект. Но команда должна оставаться строго структурированной, чтобы избежать рассеивания своих интересов и усилий»15.
Определение хронологических рамок «индустриальной археологии» остается предметом дискуссии, они достаточно условны и расширяются по мере развития дисциплины.
- 13 -
«Как мне кажется, — пишет М. Дома, — слегка задета доктринальная дискуссия с историками, которые противопоставляют доиндустриальный период индустриальному, хронологические рамки от первого до второго очень неточны, период третьего и четвертого десятилетий века в нашей стране очень затуманен. Но, по крайней мере, индустриальная археология не станет отворачиваться от остатков мануфактур и железных заводов, которые действовали в самую прекрасную эпоху «старого режима». Впрочем, это не является характерной особенностью только нашей страны. Горнодобывающая промышленность и металлургия Швеции имели высокую репутацию задолго до индустриальной революции, и многие первоначальные установки были с уважением сохранены, свидетельствуя о древности их деятельности»16.
Где проходит грань между промышленностью и ремеслом? Можно ли считать кузнечную мастерскую или ветряную мельницу, относящуюся к до-индустриальному периоду, наследием индустрии? В решении этой проблемы специалисты опираются на общую периодизацию общества. «Индустриальная археология» включает четыре основных этапа:
— протоиндустриальный, основанный на мануфактурном способе производства;
— начальная индустриализация, характеризующаяся применением простой техники и избытком неквалифицированной рабочей силы;
— более высокий уровень индустриализации с развитой техникой,приме-нением высококвалифицированной рабочей силы и высоким авторитетом инженеров;
— переход от механизации к автоматизации.
Все эти этапы протекали в разных странах в разные временные периоды; каждому их них соответствовал свой характер производственной среды, в которой отражался уровень развития технологии, социальные отношения, экономические условия, национальные и климатические особенности. Применительно к английской истории периодизация выглядит следующим образом. Первый этап охватывает XVI—XVII века, когда различные сооружения и
- 14 -
мануфактуры оставили следы, предшествующие промышленности. Первый чугунный мост Колбрукдейл, построенный на реке Северн в 1770-х годах, символизирует начало второго этапа, открывшего период промышленной революции. Условно его окончание можно отметить 1830 годом, когда была сооружена железнодорожная линия Манчестер — Ливерпуль, оказавшая влияние на последующее экономическое развитие. Третий этап с новыми возможностями коммуникаций, новым уровнем техники и энергетики, более высокой квалификацией, сознанием рабочих и авторитетом инженеров начался после 1830-х годов и продолжался вплоть до начала XX века. Четвертый этап связан с переходом от индустриального к постиндустриальному обществу.
Р.А. Букенон признавал относительность хронологических рамок: «Каждый промышленный момент является остатком устаревшей фазы системы индустрии или транспорта, начиная с неолитических месторождений кремния и заканчивая самолетом или компьютером, ставших недавно также устаревшими. На практике же принято ограничивать внимание памятниками двух последних веков, а более древние периоды относить к конвенциальной археологии или исторической технике»17.
Промышленная революция была по сути английским феноменом, результаты и последствия которой, стали ощущаться в других странах спустя десятилетия. Закономерно, что именно поэтому зарождение новой самостоятельной области зодчества прежде всего отмечено в этот период в архитектуре английских фабричных зданий.
Ценным вкладом в развитие мирового зодчества стала каркасная модульная структура многоэтажных зданий английских прядильных фабрик с ячей-ко-зальной организацией пространства. Прототипом служили фабрики с деревянными стойками каркаса, трех- и четырехэтажные с массивным цокольным этажом, в котором размещался водяной двигатель. Примером может служить шелкопрядильная фабрика, построенная в 1718 году в Дерби. Полностью металлический каркас (стойки и балки) был применен Ч. Бэгом при строительстве фабрики в Шрусбери в 1752—1822 годах. Пролет между колон-
- 15 -
нами в обоих зданиях составляет 2,74 м. В дальнейшем в подобных сооружениях улучшались детали, разрабатывались и усовершенствовались структуры.
В 1792—1793 годах предприниматель'В. Струтт построил первое шестиэтажное здание с чугунными колоннами и наружными кирпичными стенами.
Инженеры-изобретатели, создавшие первые паровые машины, соорудили в 1799—1801 годах фабрику Твист-Милл в Сэлфотрде близ Манчестера. Здесь был установлен мощный паровой двигатель, устроено центральное отопление, пар передавался внутри металлических колонн. Это было первое индустриальное помещение, освещавшееся газом. Следующей многоэтажной постройкой стало здание В. Струтта Норт-Милл, сооруженное в 1803—1804 годах. Степень точности противления металлических колонн можно сравнить с машиностроением.
К другому типу — одноэтажному пролетному, зародившемуся в этот период, относится здание — Зайнер-Хютте, построенное в 1824—1830 годах, на литейном заводе Альтханса. Оно было возведено из нового материала, из новых, но стилизованных металлических конструкций, по типу христианской базилики и стало примером, первого применения декоративной металлической конструкции, предвосхитившим принципы стиля модерн.
Следующий этап индустриализации отмечен наиболее высоким уровнем техники с новыми энергетическими возможностями и коммуникациями, более высокой квалификацией, сознанием рабочих и авторитетом инженеров. Он начался после 1830-х годов и продолжался вплоть до начала XX века.
В 1858—1860 годах в доках Чернесса, спустя десять лет после строительства Хрустального дворца Готфридом Грином, был построен трехпролет-ный склад Боат-Стор, в котором четырехэтажные боковые корпуса ограничивали центральный, перекрытый стеклянной кровлей. Несущий металлический каркас всех частей составляет единое целое и связан дополнительными деревянными балками. Скелетная конструкция проецирована на фасад, окна с металлическими переплетами составляют единую горизонталь. Здание
-16 -
является прямым прототипом «скелетных» построек начала XX века. В то время как строительство каркасных зданий в Англии стало широко распространено, на континенте оно было еще редким явлением.
Образцом промышленной французской архитектуры, предвосхитившей новые тенденции, стала шоколадная фабрика Менье, построенная в 1871 году в Нуазель-на-Марне (архитектор Жюль Солнье). Здание фабрики, задуманное как мост через реку, имеет оригинальное решение. Оно опирается на мощные мостовые устои, между которыми размещены водные турбины. Металлический каркас лежит на нижней раме, усилен двумя продольными балками. Вертикальные стойки, горизонтальные ригели и диагональная сетка образуют каркас наружной стены и обеспечивают ее устойчивость. Конструктивно необходимый металлический фахверк создает выразительный рисунок на стене из пустотелого кирпича. Решение экстерьера — первый пример выявления на фасаде металлического каркаса, играющего конструктивную и декоративную роль.
В начале XX века промышленное зодчество приобрело особо важную роль в освоении новых материалов и в разработке новых форм организации пространства. Наиболее интенсивное освоение железобетона за период с 1894 по 1904 годы велось именно на постройке фабрик, складов, элеваторов, ангаров. Здесь впервые применялись балочные, безбалочные, сводчатые железобетонные конструкции покрытия, не замаскированные декоративными деталями. Важными вехами развития современной архитектуры стали такие промышленные сооружения, как электростанция и турбинный завод фирмы АЭГ Петера Беренса, здание фабрики Фагус Вальтера Гропиуса, утилитарные сооружения Робера Майара. В авангарде мастеров этого переломного периода были архитекторы-промышленники. Знаменательно, что именно из мастерской Петер Беренеса вышла целая плеяда мастеров современной архитектуры: Л. Мис ван дер Роэ, Ле Корбьюзье, Вальтер Гропиус. «.„Промышленная архитектура Беренса оказала более глубокое влияние на творчество Мис ван дер Роэ, чем романтические виллы немецкого классика Карла Фридриха
- 17 -
Шинкеля или гладкие стены Берлаге»18, — писал 3. Гидион, исследуя истоки новых тенденций.
Принцип современной архитектуры — предельная легкость и прозрачность ограждающей конструкции — был впервые сформулирован В. Гропиу-сом при строительстве фабрики Фагус и мастерских в Дессау.
И в дальнейшем на протяжении всего двадцатого столетия видные мастера архитектуры, обращающиеся к созданию выразительных промышленных построек, использовали приемы, зародившиеся в начале века. Эрих Мендельсон и Алвар Аалто создали целый ряд крупных промышленных комплексов с четкой объемно-пространственной организацией, тщательно и разнообразно используемой фактурой строительных материалов.
Приведенный краткий обзор наиболее значительных зданий и сооружений подчеркивает важную роль памятников промышленного зодчества в структуре «индустриальной археологии». Методические основы этой дисциплины изложенные выше, позволяют многоаспектно рассматривать наследие промышленности как часть общекультурного всемирного достояния.
Ознакомление с теорией и практическим опытом европейских стран подтверждает необходимость применения этой методики, с учетом национальной специфики, к российскому индустриальному наследию. Наша страна находится в начале процесса перехода к новым информационным технологиям, поэтому можно предположить, что многое из того, что уже утрачено в других странах, сохранилось в России и, прежде всего в Петербурге — одном из ее ведущих промышленных центров.
Влияние петербургского промышленного зодчества на формирование архитектурно-пространственной среды российской столицы, на зарождение новых тенденций в отечественной архитектуре XX столетия и его историко-культурное значение в целом не получило должного освещения.
Цель работы — выявление историко-культурной значимости промышлен-нного зодчества Санкт-Петербурга, руководствуясь современной научной методологией, разрабатываемой в зарубежной и отечественной науке. |
